Так жизнь вернулось в прежнее размеренное и немного скучное русло. Я исправно работал, получал заказы, а заодно и деньги, и радовался каждому новому дню, посланному свыше. Свой старенький «Самсунг» сжёг, чтобы не напоминал о плохих временах. Вместо него купил пятнадцатигигабайтовый респектабельный и современный плеер «Mpio», куда поместились практически все записи Милен, сделанные когда – либо. Так как прежде не фанател, изредка доставал и слушал, когда выдавалась монотонная и довольно скучная работа, назло тем странным личностям, которые утверждают, что ЕЁ можно слушать только в темноте, слегка рассеянной светом нескольких свечей, попивая не в меру дорогое «Асти Чинзано».

 Люди говорят, что время лечит. На мой взгляд, всё это неправда. Время только слегка маскирует боль, которая в свою очередь живёт очень глубоко в сердце. Если, конечно, она была настоящей… Какое – нибудь ярчайшее воспоминание, и боль со свистом перегретого пара вылетает наружу. Она также несжимаема, как и вода, которую не один поршень мира ещё уменьшить не смог.

 Теперь любые напоминания о смерти Милен воспринимались не так болезненно и апатично как раньше, но всё-таки они приносили мне нестерпимое меланхолическое настроение и великую грусть, что вполне можно пережить без тяжких душевных ран.

Вскоре в голове созрел дерзкий и интересный план. Почему бы не объехать все памятные места, которые ОНА почтила своим присутствием? Начиная с Канады, и, заканчивая многострадальной Россией, о которой всё это продолжительное время даже не вспоминал? Это было очень заманчиво и сулило самый приятный реабилитационный период, который можно только представить.

Так я и поступил. Объехал много интереснейших и культурных стран, познакомился с интересными людьми, увидел тысячи интересных вещей. После всего пережитого советую всем – путешествие в одиночку есть лекарство от всех земных проблем и хлопот.

 Всё было замечательно, но я оставался один как тополь на степном просторе, продуваемом всеми ветрами, в основном, конечно, северными. Совершенно, даже временных и не особо привередливых подружек не было, даже не намечалось. Девушки меня очень старательно избегали. Можно было подумать, что этому учили в каких – то специальных школах, так здорово у них это получалось. Иногда даже переходили на другую сторону улицы и делали смешные брезгливые гримасы, которые кроме как улыбки и весёлого настроения у Вашего Покорного Слуги не вызывали… Да и мне девушки, мягко говоря, не особо были нужны. Использование третьей ноги проходило бы гораздо осознаннее.  Уж больно все были напыщенны, высокомерны и вульгарны, словно королевы, но Королева была одна, а те, кто ходили по улице, гордо подняв голову, были всего лишь самозванками. Я не мог ни с кем встречаться, ведь в сердце жила любовь только к НЕЙ, бесконечная по своей силе любовь к истинному идеалу.

Встречи с фанатами, также были приятной душевной отдушиной, обогащающей и преображающей личность. Во всех миленокомпаниях, которые повезло посетить в других странах, встречали приветливо и радушно, не скупясь на доброту и хорошее чувство юмора. Гостеприимство, похоже, здесь было неотъемлемым стилем жизни. Когда узнавали кто я, так вообще принимали за своего в доску, что, согласитесь, любому нормальному человеку приятно. Здесь можно было без стеснения предаваться воспоминаниям о Милен, откровенно показывать свои чувства и высказывать самые различные мнения. Никто не подымет на смех, не будет унижать или смотреть с непониманием или осознанием собственного превосходства над каждой ползающей тварью. В каждой стране я как – будто попадал в особенные братства или, правильнее сказать, объединения, где понятия «правовое государство», «гражданское общество» и «гуманизм» перестали быть утопией или странными сочетаниями слов. Мы сидели в клубах, слушали песни Милен (иногда пели их по караоке – особенно «переборщившие»), ходили на концерты людей, которые имели непосредственное к ней отношение (таких очень мало осталось)… Вообще, занимались миленовремяпровождением на всю катушку и отрывались. Из каждой такой компании меня отпускали с трудом, всегда предлагали остаться ещё на несколько дней. Времени только было в обрез… Если бы весь мир состоял из таких замечательных и душевных людей, то, скорее всего, сбылись бы мечты многих утопистов.

Одного я не хотел – знакомиться и пересекаться с людьми (концерты – другое дело), которые имели к Милен самое, что ни на есть прямое отношение (хотя до меня доходили слухи, что некоторые из них меня искали, причём довольно настойчиво). О чём можно было разговаривать? Любая встреча или разговор только разбередят и так не до конца зажившие душевные раны, которые лучше не беспокоить, чтобы не получить ещё одно сильное кровотечение. Этого – то мне и не нужно было. Больше всего душа нуждалась в приятном общении, отдыхе и культурном насыщении. За всё это время она с лихвой получила то, что хотела, даже в большем количестве, чем требовалось.

Но настоящей страстью во время этого тура стало увлечение фотографированием залов, где выступала Милен. За время поездки собралась наиболее полная коллекция таких фотоснимков, которые сейчас очень дороги мне. А выполнял всё это так. Сначала фотографировал зал с разных ракурсов. Затем расспрашивал персонал и кропотливо записывал все их наблюдения, касающиеся Милен (привычки, питание, казусы…). Хоть один старожил всегда находился, который, не смотря на свой почтенный, возраст отлично всё помнит (причём, иногда память у них оказывалась не в пример лучше молодых). Затем, старался купить оригинальные снимки с концертов (на худой конец отпечатки с оригинальных негативов). На каждый концертный зал или комплекс заводил собственный альбом, куда вклеивал самые редкие материалы и фотографии, интересную информацию.

Всё это я делал не ради праздного любопытства или наживы. При выполнении этой кропотливой, но интересной работы рядом чувствовалась Милен, ЕЁ след в истории и мыслях людей, всё это было приятно чувствовать рядом с собой, на максимально близком расстоянии. Итого, после поездки я набрал около двух тысяч альбомных страниц формата А4, что являлось самой большой коллекцией такого рода. Весомый след в истории, ничего не скажешь, и это, не считая черновой материал! Вполне хватило бы на несколько книг, но я всё это собирал только для себя. Даже специально для поклонников составил миленокалендарь. Собрал 365 событий с разных годов жизни и дней Милен. Теперь каждый, кто заглянет на мой сайт, мог увидеть, что происходило в этот день с Ней неопределенное время назад. Такая «работа» была настоящим праздником для души и тела. Я чувствовал, что, не смотря ни на что, жить, с каждым днём становиться всё легче и приятнее, а главное - веселее.

О поездке в Россию, думаю, надо рассказать отдельно и поподробнее. В то время там был настоящий хаос и разруха, но об этом чуть позже. Сейчас только поделюсь своими впечатлениями о поездке. Благодаря MFW я познакомился с людьми, которые несмотря ни на что помнили и любили Милен (называли они себя миленщиками). В такой славной компании время действительно летело незаметно и приятно. Я отпраздновал с ними сначала своё многострадальное день рождения, а затем и день рождения Милен. Мне 31. Ей 56. Всё равно 56. Не смотря ни на что. Сколько бы времени не прошло. Эта магия числа 56, которую познала лишь кучка избранных, по - настоящему преданных и влюблённых людей, которым, пусть только в параллельном мире, повиновалось время и пространство. Милен воистину обрела бессмертие и воздвигла вечный памятник своему творчеству. День ЕЁ рождения следовало назвать «День превеликой бессмертной волшебницы Милен» и никак иначе. Ведь Милен так и останется 56 до тех пор, пока существует вселенная, галактика и порядок планет…

Но гостеприимством не следует злоупотреблять, даже таким открытым и искренним. Поэтому, попрощавшись со своими новыми друзьями, я сел на скорый поезд до Мурманска. Тур по памятным миленоместам закончен, со всей ответственностью его можно назвать «Magical Mystery Tour», он действительно был очень интересным и полезным для души. Теперь пора вспоминать корни, начало жизненного пути, а то есть, маленький и заброшенный посёлок, затерявшийся в самом углу и чуть ли не в самой северной точке Мурманской области. Там я должен подвести промежуточные итоги и обрести истину жизни, там кто – то ждёт меня. Осознание этого приходило в голову магическим образом в виде сумасшедшей аксиомы. Возвращение туда, откуда начинался жизненный путь, было неизбежным, так же как приход золотой осени в Царское Село.

Мурманск встретил меня отвратительным сырным запахом, перемешанным со свежестью Кольского залива, которую доносил до вокзала довольно сильный северный ветер. Был уже конец сентября, но снег выпадать явно не торопился, для этих мест явление просто феноменальное. Сопки окружали город плотным кольцом – гранит, мох, растительность, сбросившая зелёный покров – вот сочетание, которое всегда радует сердце. Природа этих мест словно затягивала душу в невидимый капкан, чтобы прикрепить к себе навсегда неземной красотой. Невооружённым глазом было видно, что в экосистеме окружающей среды что-то сдвинулось, происходили какие – то изменения, но осознать их можно было только через много лет …
      В этом городе сохранился дух советского времени: советские дома, картинки воинов – строителей на торцах, по – советски ухоженные улочки без излишеств…  Даже, если выражаться конкретнее, то скорее атмосфера «застойного» периода советской власти. В общем, Мурманск остался таким же, как и 16 лет назад, своеобразным социалистическим Сан-Франциско, казалось бы, парадокс, но это, на мой взгляд, именно так. На этом месте хочется сделать небольшой экскурс и прервать повествование, дабы читатель имел как можно большое представление об этом северном городе, недооценённом многими и переоценённом подавляющим меньшеством человечества.

Мурманск всегда оставлял в моей голове противоречивые и немного странные воспоминания. Начищенные до блеска центральные улицы, на которых уже в середине марта нет снега (что для этих мест довольно странно, в окрестностях он обычно лежит до середины мая, а в некоторых потаённых уголках круглый год), и грязнущие окраины, состоящие из покосившихся гнилых деревянных и притом полуразвалившихся бараков, которым минимум лет по пятьдесят. Грязь и чистота, старь и новь, тьма и свет – всё это причудливо сочеталось в этом относительно новом городе. Так я проводил в Мурманске не больше двух суток в год, которые являлись промежуточной остановкой между Городком детства и Столицами, и не замечал его своеобразную красоту. По приезду больше всего поразило решение транспортной проблемы, которая в крупнейших мегаполисах особенно актуальна, а здесь была с лихвой решена. Каждые тридцать секунд к остановке подруливал новенький троллейбус, на их все даже контроллёров не хватало, что было на руку безденежным студентам. Есть Петербургу к чему стремиться! Это я отвлёкся, чтобы читатель имел хоть какое-то представление об этом странном во всех отношениях северном городе, скрытым от нас высокими горами, густыми туманами, разбитыми дорогами и много чем ещё.

Остановился я в самой респектабельной гостинице города «Арктике» (которая находится напротив вокзала, за универмагом «Волна», хотя в Москве она с трудом бы сошла за «трёхзвёздочную»), на одиннадцатом этаже снял просторный двухместный номер (одноместные чем-то напоминали гробы и в них не совсем хорошо пахло, поэтому решил взять то, что подороже).

Наконец-то я остался наедине со своими мыслями и ощущениями. Теперь надо думать, что делать дальше. Сначала надо пойти пройтись, проветрить голову, выстроить мысленный процесс в стройный ряд, чего ужасно не хотелось. Затем надо взять какую - нибудь машину напрокат и завтра же с утра выдвигаться к Городку.

Привокзальная площадь была забита машинами (подавляющее большинство – таксомоторы) и приезжими со всех уголков северной Карелии и области. Но мне не нужна была предсказуемая толпа, и направился к гигантскому мосту через залив, который в детстве производил на меня воистину колоссальное впечатление.

Дорога заняла около часа, но она того стоила. Панорама, простиравшаяся за городом, поражала воображение своей масштабностью. За мостом, на самом горизонте, залив постепенно превращался в Мировой океан, проходя под самой большой переправой Мурманской области, он становился удобной бухтой, в которую заходили корабли со всего мира. В самом центре этого прекрасного вида удили рыбу старички на нескольких вёсельных лодках. Вообще, тишь, благодать и спокойствие Земли. Вот как можно назвать ту фотографию, если бы она была. 

Кидая увесистые гранитные камни в залив, размышлял о судьбе. Запуская очередную «лягушку», я задавался многими вопросами.  Зачем я сюда приехал? Как жить дальше? Что делать? Какая невидимая сила привела меня сюда? Но ни на один из вопросов не было толкового, а главное, однозначного ответа. Почему-то в душе жила глубокая уверенность, что скоро, очень скоро найду то, что мне нужно. Или это была обычная эйфория, вызванная воздухом свободы?

 Так я просидел на заливе до вечера, думая о приземлённом и в тоже время таком непонятном для моего разума. На зубах хрустела соль, ветер забирался под футболку с изображением Милен и приятно обдувал, отчего вся кожа стала гусиной. Казалось, что, проводя так время, можно навсегда уйти в вечность. Пора направляться в центр Мурманска и заняться важными делами, ведь времени не так много, как это очень часто кажется.

Был обычный субботний вечер, и улицы были забиты студентами, парочками, бездельниками сомнительного вида и простыми рабочими, возвращавшимися со смен круглосуточных производств. Все они, не знаю почему, казались мне призраками – зомби, абсолютно неживым воплощением человеческой цивилизации, возвратившимися в этот мир на относительно недолгое в масштабах вселенной время.

Всё же, дела не ждут. Направившись в салон по прокату машин, взял себе новенький чёрный «Судзуки - Эскудо» последнего поколения, довольно скоростной и комфортный, но абсолютно убогий на вид. Он идеально подходил для недолгой, но насыщенной поездки в горы. Конечно, можно было взять что – нибудь посолиднее и поприятнее на вид, но в России лучше не светиться (этого не забудешь не за какие 16 лет, проведённых в сытой и благополучной Европе).

Следующим утром я с огромным трудом встал в шесть и направился на полупустую стоянку. Холодная свежесть разливалась по асфальту утреннего города, обволакивая всё вокруг и пробуждая от неспокойного сна. Зима стояла на пороге и была готова войти в любой момент, но почему – то медлила, словно моё нежелание видеть её как – то повлияло на этот природный процесс. Вообще, такое время прекрасно подходило для прогулок на собственном транспорте.

 Очень не терпелось оказаться в Городке своего безмятежного детства. «Судзуки», полностью покрытый капельками утренней росы, предварительно встретив несколькими одобрительными гудками, завёлся с пол – оборота и свирепо зарычал, призывая к более, чем активным действиям. Включив на полную громкость “Innamoramento” в довольно продвинутой аудиосистеме неизвестной фирмы, я утопил педаль газа в пол. Дорогу, не смотря на долгое время отсутствия, помнил так, как – будто проезжал по ней только вчера. Воспоминания такого рода почему-то с трудом стирались из памяти. Стрелка спидометра судорожно колебалась около 140, за окном мелькали желтые в свете восходящего солнца сопки, да трёхметровые деревья, вылезшие, словно из фильма ужасов, они были страшно уродливы, заставив также вспомнить кадры, показывающие эпицентры ядерных взрывов в стиле Копполы. Я ехал по песчаной насыпи, в обход основной трассы, потому что знал, что там стоит строгий и основательный контрольно – пропускной пункт (КПП), а пропуска не было уже 16 лет.

Вскоре насыпь превратилась в старую, проржавевшую насквозь, железную дорогу, и пришлось сбавить обороты двигателя, но при этом максимально напрячь внимание, ведь встречались ямы, где «Эскудо» мог поместиться целиком. На горизонте появились первые дома – две девятиэтажки, стоявшие у самого въезда – одно из наиболее ярких воспоминаний детства. Через пять минут я уже осторожно ехал по городу. Вокруг не было, ни души, ни одной машины, ни одного животного. Никого… Город был абсолютно пуст и зловеще тих. Окна зияли чёрными глазницами, ветер с ожесточением хлопал дверьми потёртых домов и свистел в ушах. Выключив “Innamoramento”, я с лёгкостью первого человека на Луне выпрыгнул из машины. Это был настоящий город – призрак, который заморозило само время, а может и наоборот? Город заморозил время? «Ну и чего я добился?»,- роилась и не давала покоя мысль в голове. Да ничего. Этим словом можно с лёгкостью охарактеризовать всю мою жизнь. Зря только потратил драгоценное время. Сижу теперь на капоте дешёвой иномарки и думаю о жизни, а точнее не о чём не думаю. Эти мысли можно изобразить на письме большим и жирным прочерком. Я ударил со всей силы кулаком в дверцу, отчего на ней осталась внушительного вида вмятина. Даже детство у меня отняли! Тащился в такую даль, чтобы увидеть разруху и полный упадок родных мест… Всё моё существо охватила чёрная злость. Казалось, только сейчас проснулся от наивного сна. Я запрыгнул в машину. Объехав весь город, окончательно убедился, что жители его покинули окончательно и бесповоротно. Я сидел за рулём напротив дома, где когда – то жил, и слушал любимую “Q.I”, которая, похоже, до конца дней будет возбуждать в душе ощущение безысходности, которое сейчас вырвалось на поверхность.

«Надо же, прожил только 31, а такое ощущение, что прошло все 60, даже больше. От кого я бегу? От любви к Волшебнице? От Милен? Но я люблю ЕЁ! Люблю уже 14 лет, не смотря ни на что, не смотря на силу времени, которую не в силах преодолеть не один смертный, да что там говорить, даже бессмертный не в состоянии преодолеть или остановить бешеный ход времени! От этого наваждения мне не дано избавиться до конца дней. Тело и разум отчётливо чувствуют эту непостижимую истину каждым атомом. Как только пытаюсь это сделать, то сразу получаю мощный удар по корпусу от суровой и противной действительности, как сейчас, например»,- так я размышлял, уткнувшись носом в руль и разглядывая ещё чистый пол машины, при этом, не видя ничего, что делается вокруг.

 Жутко хотелось спать, но не на секунду больше не хотелось оставаться в этом затхлом месте, где с треском развалилось моё прошлое, здесь пахло гнилью разложившегося времени. Это желание во мне было сильнее остальных, оно буквально разрывало изнутри. Брелок в виде инициалов MF мерно раскачивался в замке зажигания в такт красивой музыке, льющейся подобно горному ручью крутых Альп из 3D динамиков. Я выжал сцепление и плавно повёл машину через главный выезд из города (понятное дело, что от КПП ничего не осталось, ведь Городок похоже полностью расформировали).

 Голова неумолимо клонилась к рулю, также неумолимо как течёт время. Бороться со сном было всё труднее и труднее, веки налились свинцом, открывать их после смаргивания становилось всё труднее и труднее, мешки под глазами набухли до устрашающих размеров, и спектр обзора значительно снизился до узкой полосочки, «Dans Les Rues de Londres» играла в динамиках как колыбельная, которая предназначена для мгновенного и бесповоротного погружения в сон, в сказку, в параллельную реальность. Я сосредоточил все свои усилия в шейных мышцах, чтобы голова не упала ниц. Таблетки против сна как назло забыл в гостинице, хотя выручали они не один раз. Наконец, через два с половиной часа впереди показались гостеприимные огни города - героя Мурманска. На душе стало приятней и спокойней от мысли, что впереди обильный ужин и душ. Я сбавил скорость и «Судзуки - Эскудо» понёсся по направлению к Кольскому мосту, одному из самых любимых мест этого города, как уже упоминалось ранее. 

Тут сознание на секунду отключилось. Настала непродолжительная темнота. Можно сказать, что на долю секунды. Похоже на временную смерть, так как абсолютно все 5 чувств отключились, и восприятие мира было потеряно. Когда сознание включилось, я ехал по встречной полосе, а навстречу с неумолимостью бронепоезда надвигался седельный тягач «Мерседес - Актрос». Столкновения было не избежать. Сначала отключилось зрение. Затем послышался звон битого стекла и выворачивающий душу (и не только душу) скрежет металла. За ним раздался хруст ломающихся костей. Моих костей. Только после этого сознание полностью ушло и не возвращалось очень долго. Периодически включался только слух. Сквозь пелену, я слышал какой – то сиплый, немного грубоватый, но не лишённый харизмы мужской голос и до боли знакомый женский (только не мог сообразить, откуда он мне известен).